25 октября 2019, 21:17
Минфин Антона Силуанова готово к любым нестабильным процессам в мировой экономике

Упомянуты:

Москва, 25 октября - Атмосфера. Ситуация в российской экономике на сегодняшний день выглядит, мягко говоря, крайне странно: с одной стороны, МВФ снижает прогноз по темпам роста на ближайшие годы, Минэкономики пугает катастрофой на рынке кредитования частных лиц, а с другой стороны федеральный бюджет демонстрирует рекордный профицит (2,98 трлн рублей за январь–сентябрь текущего года), показатели инфляции и безработицы находятся вблизи минимальных значений.

И всё это происходит на фоне крайне нестабильной ситуации в мировой экономике, о замедлении темпа которой гласят все ведущие экономисты, не забывая при этом пугать новым мировым кризисом, сообщает МК.
 
Как говорится, мир - это хорошо, но хата наша, всё же с краю. Как Россия сегодня готовится к возможному приходу извне новой волны проблем? И здесь уже есть свет в конце тоннеля: государственная "подушка безопасности" быстро растет, и по официальным данным, Фонд национального благосостояния с 1 января вырос почти на 96,4%. И эти средства могут балансировать бюджет в течение пары лет, даже если цена на нефть провалится ниже минимальных для 2010-х годов $29 за баррель. Вполне естественно, что подобное богатство для многих является своего рода красной тряпкой, и желание потратить хотя бы часть этих денег сегодня отмечается все чаще.
 
Но как быть с ФНБ: беречь, как зеницу ока, или же тратить без оглядки?

С одной стороны, имеется консолидированная позиция Правительства и Банка России. Первый вице-премьер и министр финансов Антон Силуанов говорит о том, что "вложения из средств ФНБ возможны только после достижения ликвидной частью Фонда уровня в 7% ВВП и при отсутствии риска последующего сокращения этой части ниже 7% ВВП (иначе говоря — риска серьезного глобального кризиса и уменьшения поступления валюты в страну)".
 
Первый зампред Банка России Юдаева добавляет, что "подобные траты, если они будут проводиться в России, должны быть в значительной мере независимы от колебания нефтяных цен".
 
Обе позиции выглядят обоснованными - прежде всего потому, что сейчас экономика плохо "переваривает" даже текущие бюджетные инвестиции: в этом году расходы федерального бюджета администрируются медленнее всего за одиннадцать лет, а многие национальные проекты не выбирают выделенные на них средства.
 
При этом российские частные и государственные компании выплачивают рекордные дивиденды, все чаще направляя на них весь свободный денежный поток, - это означает, что проблема состоит не в отсутствии денег, а в недостатке перспективных проектов или в опасениях бизнеса относительно возвратности вложений. В таких условиях сложно поверить в то, что вброс в экономику "сверхнакопленных" нефтедолларов способен серьезно изменить ситуацию.

С другой стороны, руководители госкомпаний и многочисленные эксперты, выступающие за дальнейшее повышение роли государства в экономике и чуть ли не за возврат к советской системе планового хозяйства, предсказуемо высказываются в пользу ускоренного использования накопленных капиталов. Примечательно, что к ним недавно de facto присоединился и наиболее известный системный либерал А.Кудрин, который, комментируя новый макропрогноз правительства до 2024 г., предполагающий повышение темпов роста ВВП в 2021 г. до 3,0%, указал на его нереалистичность и призвал как можно быстрее изыскать дополнительные инвестиционные ресурсы, и вложить часть накопленных в ФНБ сумм в российские ценные бумаги не дожидаясь достижения заветного рубежа в 7% ВВП.
 
Правда, следует заметить, что аргументация главы Счетной палаты выглядит несколько странно: он, в частности, говорит о "сокращении ненефтегазового дефицита [бюджета] за последние три года практически втрое - до 6,1% [ВВП]" и настаивает на том, что дальнейшее сжатие бюджетных расходов опасно. Между тем арифметика такого расчета ставит в тупик: если его автор прав, то три года назад - в 2015–2016 гг. - ненефтегазовый дефицит должен был составлять не менее 18% ВВП, что превышало бы все расходы федерального бюджета тех лет.

Поэтому к аргументу о серьезном сжатии госрасходов в последние годы я относился бы с не меньшей осторожностью, чем к тезису о линейной зависимости объемов инвестиций и темпов роста (в 2000-2007 гг. они не превышали 17% ВВП против нынешних 20–21%, но экономика прирастала на 7-9% в год).
 
На мой взгляд, в текущей ситуации основное внимание должно быть сосредоточено не на обеспечении роста госинвестиций, а на совершенствовании инвестиционного климата, позволяющего привлекать частные средства (тот же А.Силуанов справедливо подчеркивает, что любые разговоры о тратах ФНБ могут начинаться в случае, если частные инвесторы вложат несколько рублей собственных средств в расчете на каждый выделенный из капитала фонда рубль, а сами инвестиции будут характеризоваться значительным кумулятивным эффектом для экономики в целом). Успех в данном случае, как мне кажется, зависит от двух факторов.
 
Первым представляется макроэкономическая стабильность - и тут большая часть проблем выглядит решенной. Осуществлен переход к плавающему валютному курсу и режиму инфляционного таргетирования; увеличилась устойчивость экономики к скачущим ценам на нефть (осенью прошлого года они падали почти на 40%) и новым санкциям.
 
Реализуется "налоговый маневр", а цена нефти, позволяющая сбалансировать бюджет, опустилась со 120 долл./бар. в 2013 г. до текущих 40 долл./бар. За последние два года удалось переломить ситуацию с динамикой производительности труда (по предварительным итогам прошлого года ее повышение по экономике в целом составило более 2%).
 
Вторым является работа по улучшению инвестиционного климата, как бы банально это ни звучало. Над этим сегодня трудится весь экономический блок правительства: подготовлены законопроекты о новом механизме специнвестконтрактов и о защите и поощрении капиталовложений; ведется предметный диалог с РСПП для выработки решений по отдельным инвестиционным проектам; прикладываются значительные усилия для популяризации предпринимательства (цель тут - создать в малом и среднем бизнесе 6 млн новых рабочих мест и в 1,5 раза увеличить его вклад в ВВП); разрабатываются механизмы поощрения инноваций; особое внимание уделяется объективному и беспристрастному судопроизводству.
 
В правительстве исходят из того, что Россия попала в хорошо известную многим странам "ловушку среднего дохода", выход из которой может быть осуществлен лишь на пути расширения "гарантий безопасности" предпринимательской деятельности и строительства инновационной экономики.

С финансовой и бюджетной точек зрения в России наблюдаются сугубо позитивные тренды. Доходы бюджета устойчиво растут при том, что расходы сократились в 2014-2018 гг. на 2,6% ВВП, что не подтверждает широко распространенного тезиса о бездумном разбазаривании средств. Поэтому сегодня необходимо сосредоточить основное внимание на диалоге власти и предпринимательского сообщества; создании условий для возвращения российских капиталов, ранее ушедших за рубеж, и привлечения иностранных инвестиций; наконец, на совершенствовании судебной системы и защите прав собственности.
 
Все это, конечно, гораздо сложнее реализовать, нежели одним росчерком пера отписать крупным компаниям миллиарды рублей из ФНБ - однако только продуманная политика по изменению инвестиционного климата способна обеспечить стабильный хозяйственный рост, в то время как "точечные" проекты, как показывает практика, часто оборачиваются не доходами, а лишь дополнительными тратами на их поддержание и развитие на протяжении многих лет.
 
Сегодня было бы самым правильным не трогать "подушку безопасности", которая должна сохраняться на случай необходимости экстренной поддержки платежеспособного спроса по образу и подобию того, как это было сделано в 2008–2009 гг. - хотя бы потому, что признаки приближения нового циклического кризиса становятся все более очевидными.
0


Еще в экономике